Юджин (gingerwthtsoul) wrote in oncobudni,
Юджин
gingerwthtsoul
oncobudni

Category:

История

Давно хотела написать такой пост, мол, ребята, я все, но все как-то момента подходящего не было. Теперь же пройден контроль 4 месяца, голову венчает мальчишеская стрижка, а меня не сразу узнают знакомые. Сейчас все спокойно.
Далее пойдет моя история практически от А до Я. Не думаю, что кому-то это будет интересно, так как у каждого она была такая, но пишу, ибо просто хочу. Строго прошу не судить.

Сентябрь 2014 тогда вообще тяжелый был с самого начала, но к середине месяца все как-то начало разруливаться. После недельной передышки появилась ОНА, та, которая сейчас заставляет меня морщиться и хотеть забиться в уголок, если появляется в моем "где не надо". Примерно неделю я ходила переменно держась за поясницу и живот, но внутренний голос вопил, чтобы я шла к врачу, хотя до этого делала я это крайне неохотно: иголками тыкают, пилюли горькие выписывают - фу, САМО ПРОЙДЕТ. И вот солнечным субботним утром 27 сентября я услышала, что в животе у меня кто-то живет зловещее что-то. Онкомаркеры, все дела. Я не помню, как я отреагировала. Помню только, что задала тупейший вопрос: ничего ли, что я завтракала перед сдачей, хотя сдавала уже его добрый десяток раз. Однозначно, что не было всех этих полетов жизни перед глазами и резких кульбитов жизненной позиции. Все было по-обычному: я поехала на пары, ибо к следующему врачу только вечером, общалась с одногруппниками, шутила что-то. Когда я сказала, что ночь первокурсника я пропускаю, мне ответили, что нет ни одной уважительной причины для пропуска этой ночи, кроме дел амурных. Очень тогда внутренне разозлилась, помню, но кому придет в голову, что с человеком случилось что-то не то, если он абсолютно тот же. Необычным было только одно: щемящее чувство стыда. Будто все получили хорошее образование, выбились в люди, а моим единственным приобретением стала гонорея онкология. Вечером я оказалась у другого врача, который сказал мне, что это что-то чувствует себя там очень даже неплохо и доросло уже до внушительных размеров. Тогда уж вся эта неожиданность переполнила меня: я стояла на литейном и рыдала. Помню еще, мимо меня прошла женщина, сунув в руки бумажку, а когда я догадалась прочесть, что там написано, ее счастье, что она успела скрыться в толпе. "Тренинг по выходу замуж". Да уж, только этого мне и не хватало. Таксиста, который вез меня к той утренней, хотелось просто разложить на атомы: то он не там съехал и ему, видите ли, пришлось еще раз оплатить платный проезд, то он поехал криво и встал в пробку, то просто жизнь не удалась. Доехали. Сидим с папой у врача. Но и тогда я не слышала той сакраментальной фразы: "К сожалению, у Вас рак". Риск того, что есть риск, но это всего лишь риск, а он всего лишь риск. Только ближайшей подруге я написала, что, похоже, я зазвездила. Ехали обратно с папой мы под эльдо радио, а настроение было надеть короткую юбку и убраться текилой на этой долбаной ночи первокурсника.

Утром следующего дня я оказалась у онколога. Посмотрели, порыдала. Так началась череда дней перед операцией. Ничем не примечательных, когда я почитала, порыдала, радовалась похудению, обследовалась. Помню нового врача, которая была похожа на зубную фею, огромное количество новых слов и ощущений. На самом деле, мне это все даже чем-то нравилось. Все было в диковинку. Таким образом я жила до 20 октября.

Утром 20 мы с папой оказались в петрова. Сев в палату, я ощутила какую-то опустошенность и неизбежность. Появилось неприятное ощущение вакуума. В палате лежали 2 женщины: обе спали, рядом капельницы. Когда папа пошел за печенюшками мне, я позволила себе дать слабинку: переодевалась в больничное и хныкала, как маленькая. Тут и появилась первая женщина, которая оказалась той самой соломинкой, вытащившей меня из болота. Звали ее Светлана. Проговорили мы с ней до самого вечера. Потом она надела парик, улыбнулась, пожелала удачи и ушла. Не думаю, что она здесь есть, но я хочу сказать спасибо. Я еще не раз вспоминала все, что Вы мне говорили и не раз себя этим успокаивала.

Помню анастезиолога, которая сказала, что не любит, когда плачут в операционной, поэтому я твердо решила не плакать в операционной. Помню, что довела вместо этого медсестру до слез, рассказав все случившееся со мной в последние пару месяцев. Впервые убедилась, что врачи действительно пропускают все истории сквозь себя. Непосредственно на столе я решила рассказать анастезиологу, что не плакала. Увидев рядом с веной шприц, от которого мне, по рассказам моего морфея, должно было стать совсем круто, я обрадовалась. Последняя мысль , пронесшаяся в голове, была: "Сейчас мне будет хорошо."

Проснулась я с некой долей удивления и жажды, о которых я и хотела сообщить телам, ползающим в световой полоске поста, но как-то у меня это не вышло. "Ладно, - подумала я,- если уж я разучилась говорить, папка меня научит, но мычать я уметь должна." Попытки помычать оказались безуспешны, поэтому я решила посылать мысленные сигналы и размахивать рукой. Видимо, устав от тщетности происходящего, я решила вздремнуть. В следующий раз я увидела над собой какую-то делегацию во главе с хирургом и, убедившись, что разговаривать я снова умею, спросила вот тайм из ит и много ли у меня там органов осталось. На что он хитро улыбнулся и сказал, что часть еще есть. Это была одна из самых радостных вестей, которую я когда-либо получала. Когда мне разрешили попить, я вообще была самым счастливым человеком. Весь остаток времени, я спала, смотрела в темный световой люк и пыталась силой мысли менять показатели пульса на мониторе. В общем, все было нормально. Утром ко мне пришли медсестры, переложили на каталку и снова повезли в космос. В один момент череда полосок на потолке сменилась улыбающимся лицом папы - и я поняла, что все будет нормально.

После связи с внешним миром и успокоения взволнованных, я увидела первое за пять лет обоюдного забвения сообщение от моей первой детской безответной. Именно в день операции, именно в то самое время. Даже для меня, сурового технаря и практика, это было уже слишком. Уже через неделю мы пошли в парк кормить уток.

Вся эта полоса чудес кончилась, когда еще через неделю я оказалась на похоронах. Еще через несколько дней получила гистологию и совсем приуныла: карциносаркома, все тлен и 30 месяцев выживаемости - очень все радостно и радужно в 20 лет. И вот 11 ноября по моим венам разлилась любовь отрава. 18-го ноября впервые за полтора месяца я, изрядно похудевшая и без полуметра волос, пришла в университет. Началась гонка с получением зачетов и дерганием себя за волосы. Через пару недель, достав из головы челку, я решила, что пора. Началось то неприятное время, когда парик хоть и отличный, но выглядит так, будто я живу в парикмахерской. Потом, спустя еще месяц, в голову пришла идея для стартапа: в больницах с этим самым профилем продавать накладные брови. Это время, с ноября по середину марта, было каким-то малореальным: я приезжала на госпитализацию утром, а после ехала в вуз; приехав из вуза в больницу, я учила/писала/подгоняла, а потом из больницы я снова ехала в вуз. В наушниках играла тяжелая электронная музыка, в книге все умирали от чумы, а нос в метро утыкался в надушенный шарф. Я, казалось бы, ехала на химию, но я ехала с радостью: я ехала бороться, я ехала увидеть радушный коллектив, я ехала не в дом скорби, а в дом, где один за всех и все за одного. Вообще, если отключить излишнюю жалость к себе и перестать постоянно все осмысливать, а просто делать, то можно свернуть много гор. Пожалуй, именно тогда я жила. Ну как, я не жила, а скорее просто не боялась. Новым ярким ощущением в моей жизни стало ощущение "постой, мгновенье, ты - прекрасно", а произошло это вот когда: еду я в час пик в вуз, самый разгар какой-то из побочек - кошмар, казалось бы, но за чуть запотевшим окном начинается зимний рассвет, а в наушниках умиротворенно поет боб дилан. И тут вот я поняла, как это, любить мелочи. Такими темпами я закрыла семестр к концу февраля, во второй половине марта закончилась химия. На прощание я сказала соседке по последней капельнице, что, мне кажется, что я скоро сюда вернусь.

Первые числа мая. Помню, результаты маркеров очень долго не могла забрать, но 4 мая, наконец, решила это сделать. Радостно получив свой обычный маркер, я пошла праздновать все это дело ведерком мороженого, но уже вечером, в теплой ванне, я встретилась со своей старой знакомой, которая вынудила меня побежать на контроль раньше срока, а там меня уже ждал небольшой сюрприз. Самое смешное, что диагностировались у меня оба раза в день пар у одного и того же преподавателя, но на этот раз я поехала к нему, а сразу к дядьке-хирургу. Бла-бла-бла, вся история повторяется, но уже без налета всей этой сказочности и легкости героизма. Врачи смотрят скорбно-скорбно, а не скорбно-обнадеживающе; в реанимации не световой люк, а просьбы обезболить;не гулять в парке через неделю, а валяться с 39. Прозаичнеее все как-то прошло. В середине июня пришлось уйти в академический. Химия теперь - это не борьба, а "вот бы сегодня кровь плохая была". После конца лечения не все чисто, а подозрительные узлы. Иными слова, на сей раз онкология стала не каким-то странно-интересным опытом, а тем разочарованием и ненавистным захватчиком, которым она, видимо, и должна быть.

Пока я писала этот пост, с контроля прошла уже пара недель. Сегодня я неожиданно проснулась с той знакомой болью в низу живота, но вместо паники была чашка чая и посылание всей этой онкологии к черту, так как эта история подошла к концу.
Tags: живые люди, моя история
Subscribe
promo oncobudni декабрь 6, 2018 18:41
Buy for 5 000 tokens
Мой ТОП-5 стереотипов о раке. Зачем мы пишем комментарии. Мракобесие. Как я узнал/узнала о своем диагнозе. Моя история. Первый шок. Что я знала о раке до того, как оказалось, что у меня рак. Знакомство
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments